увидишь…не везде услышишь…

  • Итоги 2011 г. показали, что привычка видеть страну в «вертикальном разрезе» сыграла с властями злую шутку. В действительности вместо одной России их три или даже четыре. И это реальность, с которой придется иметь дело и власти, и оппозиции.

«Первая Россия» — страна больших городов. Их количество невелико, но в 12 городах-миллионниках и еще двух близких к ним по численности (Пермь, Красноярск) проживает более 21% населения страны, т. е. каждый пятый россиянин, в том числе в Москве с Санкт-Петербургом — каждый девятый. Крупнейшие города за 20 лет перестали быть индустриальными, только в Уфе, Перми, Омске, Челябинске и Волгограде советские промышленные предприятия все еще доминируют в экономике. Постиндустриальная трансформация быстрее всего идет в Екатеринбурге, Новосибирске и Ростове-на-Дону, но уже во всех городах-миллионниках изменилась структура занятости: выросла доля квалифицированных «белых воротничков», выше занятость в малом предпринимательстве и даже в бюджетных отраслях больше квалифицированных работников. Быстро перенимаются столичные модели потребительского поведения, хотя заработки в 1,5-2 раза отстают от Москвы. Именно в крупнейших городах концентрируется тот самый средний класс, «рассерженные горожане». Миграции в России также направлены в крупнейшие города, их доля в населении страны растет. Разница только в том, что агломерации двух федеральных городов стягивают мигрантов со всей страны, концентрируя до 80% всей чистой миграции в России, а другие крупнейшие города — в основном из своего региона.

В «первую Россию» можно включить и города с населением от 500 000 человек, что повышает ее долю в населении до 30%. Самый оптимистический вариант — все города с населением более 250 000 человек, суммарно в них живут 36% россиян, или 51 млн человек. Конечно, это разные города — от продвинутого вузовского и научного центра Томска с полумиллионным населением, где каждый пятый житель — студент, где есть независимые телеканалы и активная культурная жизнь, до 300-тысячного Саранска, который, как и вся Республика Мордовия, голосует исключительно за «Единую Россию».

Именно в крупных и крупнейших городах концентрируются 35 млн российских пользователей интернета и российский средний класс, который хочет перемен. Его активность обусловлена не надвигающимся кризисом, а пугающей перспективой многолетнего путинского застоя с заржавевшими социальными лифтами. Хотя есть и экономический фактор — в коррумпированной стране дефицит инвестиций оборачивается для профессионалов-горожан дефицитом новых качественных рабочих мест. Протестная энергия «первой России» возникла без стимулирования кризисом: вместо рефлексов homo economicus сработали механизмы морального отторжения. В случае нового кризиса удар по образованному городскому сословию будет сильным, но мобильность и более высокая конкурентоспособность жителей крупных городов позволит им быстрее адаптироваться к неблагоприятной ситуации.

«Вторая Россия» — страна средних промышленных городов с населением от 20 000-30 000 до 250 000 человек, иногда более крупных: до 300 000-500 000 (Череповец, Нижний Тагил, Магнитогорск, Набережные Челны) и даже 700 000 (Тольятти). Далеко не все средние города сохранили промышленную специализацию в постсоветские годы, но ее дух все еще силен, как и советский образ жизни населения. В дополнение к значительной индустриальной занятости («синие воротнички») в этих городах много бюджетников, в основном с невысокой квалификацией. С малым бизнесом, как правило, напряженка — либо платежеспособный спрос населения низкий, либо институциональные барьеры высокие, все поделено между своими. Исключения, конечно, есть — например, в Магнитогорске разнообразный малый бизнес развит лучше, но он критически зависим от экономического положения Магнитки: падение зарплаты металлургов обрушивает спрос на услуги.

Во «второй России» живет около 25% населения страны, а в самой нестабильной ее части — монопрофильных городах — около 10%, если считать корректно. Дело в том, что таких городов вдвое меньше, чем нам сообщает Минрегион. По официальным данным, монопрофильных городов 334, но в их число включена сотня небольших поселков, два монопрофильных села и даже одна моностаница, этакий российский креатив. Живых моногородов с более-менее устойчиво работающими предприятиями вдвое меньше — около 150, а в остальных городах промышленные предприятия резко сократили численность занятых еще в 1990-е гг., их уже трудно считать монопрофильными.

Именно для «второй России» удар нового кризиса, если он таки случится, будет сильнейшим шоком — промышленность падает сильнее прочих отраслей экономики, а мобильность и конкурентоспособность населения невысоки. Найдутся ли деньги в федеральном бюджете, чтобы на треть повысить трансферты регионам и в разы увеличить поддержку занятости, как это было в 2009 г.? Если нет, именно жители промышленных городов станут главным мотором протеста с требованием работы и зарплаты, что усилит давление на власть с целью принятия популистских решений. Многие из еле живых предприятий давно пора закрывать из-за неэффективности и убыточности, но этого не было сделано в кризис и, скорее всего, не будет сделано и при повторном шоке. Как показал 2009 год, власти осознают опасность протеста «второй России», знают, как его погасить. Борьба за занятость и зарплату оставляет «вторую Россию» вполне равнодушной к проблемам, волнующим средний класс. Власти это понимают и пытаются натравить ее на «первую Россию». Это, впрочем, бесперспективно. Время работает против. В период экономического роста зарплата в промышленных городах росла медленнее, чем в региональных центрах, а в кризис снижалась быстрее. Численность населения промышленных городов быстро сокращается, молодежь перемещается в региональные центры. Так что пугать столицу Нижним Тагилом не стоит.

«Третья Россия» — это огромная по территории периферия, состоящая из жителей села, поселков и малых городов. Суммарная их доля — 38% населения страны. «Третья Россия» выживает «на земле», она вне политики, ведь календарь сельскохозяйственных работ не зависит от смены властей. Депопулирующие малые города и поселки с сильно постаревшим населением разбросаны по всей стране, но особенно их много в Центральной России, на Северо-Западе, в промышленных регионах Урала и Сибири. Сельское население все более концентрируется в Южном и Северо-Кавказском федеральных округах, там сосредоточено 27% сельских жителей страны. В других регионах жизнеспособно только население пригородных сел, расположенных вблизи крупных городов, оно моложе и мобильней, больше зарабатывает. Протестный потенциал периферии минимален, даже если начнутся кризисные задержки пенсий и заработной платы.

Есть и «четвертая Россия», которую нужно выкраивать из предыдущих. Это республики Северного Кавказа и юга Сибири (Тыва, Алтай), в которых живет менее 6% населения страны. В них есть и крупные, и небольшие города, но почти нет промышленных. По данным статистики, в Махачкале 580 000 жителей, но с плотно застроенными пригородами уже под миллион, ускоренная урбанизация продолжается. Городского образованного среднего класса пока мало, и он вымывается, мигрируя в другие регионы. Сельское население растет и пока еще молодо, но молодежь перемещается в города. Для «четвертой России», раздираемой борьбой местных кланов за власть и ресурсы, этническими, религиозными противоречиями, важны только стабильные объемы федеральной помощи и инвестиции из федерального бюджета. В 2009-2010 гг. федеральные трансферты слаборазвитым республикам и доходы их населения росли опережающими темпами, ради этого можно сделать приятное партии власти на выборах. И даже если кризис повторится, вряд ли что-то изменится, ведь расходы федеральных властей относительно небольшие: объем трансфертов республикам Северного Кавказа в 2010 г. составил 160 млрд руб., это 10,7% всех трансфертов регионам из федерального бюджета, а вместе с Тывой и Алтаем — 12%. Для сравнения: объем расходов бюджета Москвы на решение транспортных проблем в 2012 г. в 2 раза больше.

Казалось, что политическое «коромысло с двумя ведрами» — 30% более образованного и модернизированного населения крупных городов и 38% жителей села и малых городов — стабильно склоняется в сторону патриархального поведения. И с протестными настроениями жителей средних индустриальных городов «второй России» российские власти, вероятно, справятся в случае нового кризиса. Однако уходящий 2011 год напомнил всем про законы физики — удельный вес мозгов выше. Раньше или позже «первая Россия» перевесит.

Наталья Зубаревич
Директор региональной программы
Независимого института социальной политики

Источник

Комментариев пока нет!

Вы должны войти на сайт для добавления комментариев.